Семь навыков высокоэффективных людей читать

– Давай, давай, сынок! Ты можешь сделать это! Мы знаем, что ты можешь! Держи биту чуть-чуть повыше и наблюдай на мяч. Не замахивайся, пока он не подлетит поближе.

И в случае если у сына получалось хоть несколько лучше, мы приложив все возможные усилия подбадривали его:

– Вот молодец, сынок, так и продолжай!

Семь навыков высокоэффективных людей читать

В случае если кто-то смеялся над ним, мы набрасывались на насмешника:

– Покиньте его в покое! Не мешайте! Он так как лишь обучается!

Наряду с этим наш сын заливался слезами и кричал, что у него ни при каких обстоятельствах ничего не окажется и что он терпеть не имеет возможности бейсбол.

Как мы ни старались, наши усилия ни к чему не приводили. И мы видели, как болезненно это отражается на самолюбии ребенка. Мы пробовали подбодрить его, оказать помощь ему, вселить в него уверенность, но по окончании многократных фиаско решили посмотреть на всю обстановку под другим углом.

В ту пору я вел громадную работу по формированию управления с разными клиентами по всей стране. В частности, мне приходилось каждые два месяца готовить презентации на тему коммуникации и восприятия для участников программы развития административного персонала IВМ.

Проводя нужные изучения и готовя соответствующие материалы, я очень заинтересовался тем, как формируется восприятие, как оно воздействует на наши взоры и как наши взоры воздействуют на наше поведение. Это привело меня к изучению теории возможности и самореализующихся предсказаний, либо результата Пигмалиона, и к осознанию того, как глубоки корни нашего восприятия. Я осознал, что мы должны пристально наблюдать не только на мир около нас, но еще и на призму, через которую наблюдаем, и что сама эта призма определяет наше восприятие мира.

Разговаривая о тех концепциях, которым я обучал сотрудников IВМ, мы с Сандрой неспешно поняли, что все, чем мы стремились оказать помощь нашему сыну, не соответствовало с тем, как мы в действительности принимали, видели его. В то время, когда мы честно согласились себе в наших глубоко скрытых эмоциях, мы поняли, что в глубине души принимали нашего сына как ребенка, отстающего в развитии. Исходя из этого, сколько бы мы ни трудились над своими установками и поведением, что бы ни делали и ни говорили, наши действия оставались малоэффективными, поскольку он неизменно читал в них: Ты не может на это. Ты нуждаешься в помощи.

Мы начали понимать, что в случае если мы желаем что-либо поменять, то затевать нужно с себя. И чтобы измениться, мы в первую очередь должны поменять свое восприятие.

Этика личности и этика характера

Исследуя двухсотлетнюю историю сочинений, посвященных достижению успеха, я нашёл одну поразительную вещь. Анализ неприятностей, с которыми столкнулись мы в нашей семье, и подобных неприятностей в жизни и отношениях множества людей, с которыми я работал в течении многих лет, разрешил мне осознать, что в последние пятьдесят лет литература, посвященная достижению успеха, носила поверхностный темперамент. В ней описывались техники создания имиджа, особые приемы стремительного действия – необычный социальный аспирин либо пластырь, каковые предлагались для решения острейших неприятностей. Благодаря этим средствам кое-какие неприятности имели возможность на какое-то время утратить свою остроту, но глубинные, хронические очаги болезни оставались незатронутыми, воспалялись и давали о себе знать снова и снова.

Семь навыков высокоэффективных людей читать

Полной противоположностью сказанному была литература первых ста пятидесяти лет. Практически вся она была посвящена теме, которую мы назовем Этика характера как база успеха. Тут обращение шла о таких личных качествах, как целостность личности, скромность, верность, умеренность, мужество, справедливость, терпеливость, трудолюбие, простота, и приверженность золотому правилу. Примером таковой литературы есть автобиография Бенджамина Франклина. По большей части это были истории о том, как человек занимался самосовершенствованием с целью развития у себя определенных правил и навыков.

Этика характера учит тому, что существуют основополагающие правила действенной жизни и что настоящего успеха и настоящего счастья возможно добиться, только обучась направляться этим правилам.

Но практически сразу после окончания Второй мировой ключевое представление об успехе переместилось с этики характера на этику личности. Сейчас успех начал рассматриваться скорее как функция социального образа личности, поведения и поступков, навыков и техник, служащих смазкой в механизме человеческого сотрудничества. Этика личности имеет два основных направления: первое – техника человеческих и публичных связей, и второе – позитивная ментальная установка (ПМУ). Эта философия в определенной степени отражена в таких воодушевляющих и умных изречениях, как Ваше отношение определяет ваше положение, У улыбки больше друзей, чем у хмурости и Человек может достигнуть всего, что осознал и во что поверил.

Другие направления личностного подхода являются явную манипуляцию либо кроме того обман. Они побуждают вас применять особые приемы, дабы понравиться другим людям, либо проявлять фальшивый интерес к увлечениям других, дабы вытянуть из них нужную вам данные, либо же демонстрировать власть и запугивать, в то время, когда это отвечает вашим потребностям.

Иногда подобная литература признает значение характера в достижении успеха, но значительно чаще разглядывает его обособленно, не отводя ему ключевой роли, роли катализатора. Ссылки на этику характера в этом случае являются формальными, пустыми словами, в конечном итоге ставка делается на быстродействующие техники влияния, стратегию силы, навыки общения и позитивное мышление.

Я начал понимать, что именно этику личности мы с Сандрой подсознательно сделали базой тактики, которую пробовали применять в отношении нашего сына. Задумавшись более глубоко над различием между этикой характера и этикой личности, я осознал, что хорошее поведение наших детей было для нас с Сандрой источником социального удовлетворения. Младший сын в этом смысле никакого удовлетворения нам не приносил. Наше представление о самих себе как о хороших, заботливых родителях выяснилось более весомым, чем наше представление о собственном сыне, и, быть может, оказывало на него влияние. Мы значительно больше заботились о нашем видении данной неприятности и методах ее преодоления, нежели волновались о судьбе своего ребенка.

Поболтав об этом, мы с Сандрой пришли к прискорбному выводу о сильном влиянии на наши поступки нашего собственного характера и наших мотивов, и нашего представления о своем ребенке. Мы осознали, что социальные мотивы, двигавшие нами, совсем не соответствовали с нашими глубокими внутренними ценностями и имели возможность привести нас к условной любви к сыну и к потере им эмоции собственного преимущества. Исходя из этого мы решили сконцентрировать свои силы на самих себе – не на нашем поведении, а на наших скрытых мотивах и нашем восприятии собственного сына. Вместо того дабы стараться поменять его, мы постарались посмотреть на него со стороны – отделить себя от него, почувствовать его личность, индивидуальность и преимущество.

В следствии глубоких раздумий, черпая силы в вере и молитвах, мы пришли к тому, что заметили в сыне независимую, неповторимую личность. Мы заметили в нем нескончаемые возможности, каковые следовало реализовывать в соответствии с его собственным жизненным ритмом. Мы решили прекратить переживать, позволить его индивидуальности проявиться без нашего вмешательства. Свою естественную роль мы заметили в том, дабы содействовать формированию индивидуальности сына, радоваться за него и ценить его. В придачу, мы поработали над своими мотивами и начали создавать внутренние источники безопасности, разрешающие нам добиться того, дабы наши представления о собственной значимости не зависели от приемлемости поведения наших детей.

Стоило нам избавиться от давления прошлых представлений о сыне и выработать в себе мотивы, основанные на ценностях, как мы стали испытывать новые эмоции. Мы поняли, что сейчас радуемся за сына, а не сопоставляем его с другими, не оцениваем его. Мы уже не пробовали воспитывать его по своему подобию либо соотносить его удачи с социальными ожиданиями. Мы покинули попытки мягко, но целенаправленно лепить из него приемлемую социальную модель. По причине того, что сейчас видели в нем полноценного в своей базе, в полной мере жизнеспособного человека. Мы прекратили защищать его от насмешек окружающих.

Приученный к опеке, сын сначала испытывал большие трудности и сказал нам об этом. Мы выслушивали его, но совсем не обязательно на это реагировали. Тебя не требуется защищать, – сказало наше немногословное послание. – У тебя все в порядке.

Проходили недели и месяцы, и мало-помалу сын обретал уверенность в себе. Он начал развиваться в своем жизненном ритме. Он начал добиваться выдающихся по социальным стандартам удач – в учебе, общении, спорте, – продвигаться вперед стремительными темпами, существенно стремительнее, чем потребовал так называемый естественный процесс развития. Шли годы, сына выбирали на руководящие посты в разные студенческие организации, он стал чемпионом штата по легкой атлетике, приносил домой лишь хорошие отметки. Он вырос обаятельным, открытым юношей, доброжелательно относящимся ко всем окружающим.

Мы с Сандрой думаем, что впечатляющие успехи нашего сына в большей степени явились следствием его эмоций по отношению к самому себе и его восприятия самого себя, а не просто откликом на социальные требования окружающего мира. Данный случай преподнес нам поразительный урок, очень нужный как для воспитания других наших детей, так и применительно к иным жизненным обстановкам. Он привел нас к основанному на личном опыте осознанию различия между этикой характера и этикой личности. Наше убеждение хорошо выражено в словах псалмопевца: Ищите в сердце своем с усердием, потому что из него вытекают реки жизни.

Первичное и вторичное

Переживания за нашего сына, изучение мною природы восприятия и чтение литературы об успехе – все это в совокупности привело меня к открытию – вот оно! – и все внезапно поднялось на свои места. Неожиданно прозрев, я почувствовал силу влияния этики личности и ясно заметил еле уловимые, обычно до конца не осознаваемые несоответствия в это же время, что я считал подлинным, чему меня когда-то учили в юные годы и что глубоко укрепилось во мне в качестве внутренних ценностей, и той философией стремительного действия, которая употреблялась в повседневной жизни. Я стал лучше понимать, из-за чего в течении моей многолетней работы с людьми из самых разных сфер общества довольно часто выяснялось, что все, чему я учил других и в эффективность чего верил сам, противоречит данной популярной теории.

Я вовсе не желаю заявить, что такие элементы этики личности, как развитие личности, обучение навыкам общения, оказанию влияния и позитивному мышлению, не приносят пользы и не являются иногда полностью нужными с целью достижения успеха. Они вправду нужны. Но это вторичные, а не первичные факторы. Так, применяя свойство человечества строить на фундаменте, заложенном прошлыми поколениями, мы оказываемся так поглощенными фактически постройкой, что забываем про основание, на котором оно происходит. К тому же, продолжительное время собирая урожай на поле, которое сами не засеивали, мы можем по большому счету забыть о необходимости сеять.

В случае если я пробую применять стратегию и тактику влияния на людей, дабы вынудить других делать то, что я желаю (лучше и с громадным жаждой работать, хорошо относиться ко мне и друг к другу), а мой личный темперамент наряду с этим далеко не безукоризнен, отличается скрытностью и неискренностью, то я не смогу добиться долговременного успеха. Мое двуличие породит недоверие, и, что бы я ни делал, все будет воспринято как манипуляция, не окажет помощь кроме того так называемый способ хороших человеческих взаимоотношений. А вдруг веры нет либо ее не хватает, то, независимо от моего красноречия и хороших намерений, нет базы для прочного успеха. Лишь личные великодушие и доброта человека делают используемые им способы действенными.

Семь навыков высокоэффективных людей читать

Сосредоточившись только на способах успехи успеха, вы станете напоминать студента, у которого спокойная безмятежная жизнь в течение семестра сменяется лихорадочной зубрежкой перед экзаменами. Все может закончиться хорошо. И вам кроме того удастся взять хорошие оценки. Но, если не прилагать усилий изо дня в сутки, нереально овладеть знаниями и стать по-настоящему грамотным человеком.

А вы когда-нибудь задумывались над тем, как такая система применима в работе фермера? Скажем, вы забыли провести сев весной, все лето прогуляли, а после этого в осеннюю пору деятельно подготавливаетесь к уборке урожая… Ферма – это натуральная система: сперва заплати, позже возьми. Что посеешь, то и пожнешь – никаких исключений.

Семь навыков высокоэффективных людей читать

Тот же принцип должен употребляться и в поведении человека, в человеческих взаимоотношениях. Так как и они также являются натуральными системами, в базе которых тот же закон урожая. В таковой неестественной социальной системе, как школа, вы сможете добиться кратковременного успеха, в случае если обучитесь применять законы, придуманные человеком, обучитесь правилам игры. Как правило, в случае если человеческие взаимоотношения кратковременен , возможно воспользоваться этикой личности для поддержания беседы и чтобы произвести на собеседника благоприятное впечатление, показав обаяние и находчивость либо сделав вид, что вас заинтересовало какое-то его увлечение. Возможно применить быстродействующую технику, талантливую сработать в обстановках непродолжительного общения. Но при долговременных отношениях одни только второстепенные факторы не смогут употребляться достаточно долго. В конечном итоге, в случае если личности человека недостает цельности и внутренней силы, настоящая жизнь извлечёт на поверхность его подлинные мотивы, и короткий успех сменится разрушением человеческих взаимоотношений.

Многим людям, преуспевшим в овладении вторичными факторами успеха, недостает главного – положительных качеств характера. Но непременно это станет очевидным. Это в обязательном порядке проявится в долговременных отношениях – с сослуживцем либо супругом, другом либо ребенком-ребёнком, переживающим кризис личности. Самое красноречивое в человеке – его темперамент. Как сказал в один раз Эмерсон: Вы так звучно кричите мне в уши, что я не слышу, что вы рассказываете.

Очевидно, бывает и так, что человек, владея силой характера, не владеет навыками общения, и это, непременно, кроме этого воздействует на уровень качества взаимоотношений. Но данный фактор все же вторичен.

В конечном итоге то, что мы собой воображаем, оказывается куда более красноречивым, чем то, что мы говорим либо делаем. Мы все это знаем. Имеется люди, которым мы полностью доверяем, по причине того, что знаем их темперамент. Красноречивы ли они, нет ли, владеют ли они техникой действенного общения либо не владеют – мы все равно им верим и удачно работаем с ними.

Уильям Джордж Джордан в один раз сказал: Любой индивидуум наделен прекрасной силой – невидимой, неслышимой и неосознаваемой – воздействовать на других людей самой своей жизнью. Человек неизменно излучает свою сущность – то, каков он имеется, в противном случае, каким он желает казаться.

Семь навыков высокоэффективных людей включают в себя многие из основных правил людской эффективности. Эти навыки основополагающие; они владеют первичной значимостью. Они являются систему правил, на которых основаны счастье и успех.

Но, перед тем как усвоить эти семь навыков, нужно осознать, каковы наши личные парадигмы и как осуществляется сдвиг парадигмы. И этика характера, и этика личности являются примерами социальных парадигм. Слово парадигма пришло из греческого языка. Изначально это был научный термин, который в наше время чаще всего употребляется в значении теория, модель, представление, понятие либо система взоров. В более неспециализированном смысле это то, как мы видим мир, – не в смысле зрения, а в смысле восприятия, понимания, толкования.

В нашем случае несложный метод выяснить, что такое парадигма, содержится в том, дабы представить ее себе в виде карты местности. Ясно, что карта местности – это не местность. Карта – просто описание определенных черт территории. Именно это и имеется парадигма. Это теория, объяснение либо же модель чего-либо.

Предположим, что вам нужно попасть в определенное место в центре Чикаго. В этом вам бы сильно помогла карта города. Но, допустим, у вас не та карта. Случилась опечатка, и карта Чикаго в действительности оказалась картой Детройта. Возможно представить себе вашу досаду от тщетности попыток попасть в том направлении, куда вам необходимо!

Вы имеете возможность поработать над совершенствованием своего поведения – прилагать больше старания, настойчивости, функционировать вдвое стремительнее. Но единственным результатом ваших усилий станет то, что вы еще стремительнее окажетесь не в том месте.

Вы имеете возможность поработать над своим отношением, установкой, начать думать более позитивно. В необходимое место вы все равно не попадете. Но, быть может, это вас и не огорчит, потому, что ваша установка будет так позитивна, что, где бы вы ни оказались, вам везде будет хорошо.

Сущность в том, что в любом случае вы заблудитесь. Сама эта неприятность не имеет никакого отношения ни к вашему поведению, ни к вашей установке. Неприятность полностью содержится в том, что у вас неверная карта.

Вот если бы у вас в руках вправду была карта Чикаго, тогда ваша настойчивость имела бы значение, и если бы на своем пути вы столкнулись с досадными препятствиями, тогда ваша установка имела возможность бы здорово вам оказать помощь. Но первым и серьёзным требованием есть точность карты.

Любой из нас держит в голове множество таких карт. Их возможно поделить на две категории: карты того, что имеется в действительности. либо действительного. и карты того, что должно быть. либо ценностей. Все, что с нами происходит в жизни, мы растолковываем на базе этих мысленных карт. Мы редко интересуемся их точностью; в большинстве случаев мы кроме того не подозреваем об их существовании. Мы . что видим вещи такими, каковы они имеется в действительности либо какими они должны быть.

Из аналогичных предположений проистекают наши установки и наше поведение. То, как мы принимаем определенные вещи, делается источником того, как мы думаем и как мы действуем.

Перед тем как двигаться дальше, я желаю предложить вам выполнить одно психологическое упражнение. В течение нескольких секунд взглянуть на картину A. После этого взглянуть на картину B и детально обрисуйте, что вы видите.

Видите ли вы даму? Как вы думаете, какого именно она возраста? Как она выглядит? Как одета? Как вы думаете, кто она такая?

Наверное, вы обрисуете даму на второй картине как особу лет двадцати пяти – очень привлекательную, элегантно одетую, обладательницу мелкого носика и сдержанных манер. Если бы вы не были женаты, то приударили бы за ней. А если бы работали в актуальном магазине, то взяли бы ее манекенщицей.

А вдруг я скажу вам, что вы ошибаетесь? И в случае если я заявлю, что особа на картине – пожилая дама лет шестидесяти-семидесяти, с потухшим взором, огромным носом, и, очевидно, ни в какие конкретно модели не годится? Это дама, которой вы, возможно, захотели бы оказать помощь перейти через дорогу.

Кто же прав? Посмотрите на картину опять. Видите ли вы сейчас старая женщина? В случае если нет, посмотрите еще. Видите большой крючковатый нос? Платок?

Если бы мы с вами общались лично, то имели возможность обсудить эту картину. Вы бы обрисовали мне, что вы видите, а я бы поведал вам, что вижу я. И мы продолжали бы делиться мнениями , пока не продемонстрировали бы друг другу, что видит любой из нас.

Потому, что мы не можем сделать этого, я предлагаю вам рассмотреть картину C, а после этого опять возвратиться ко второй картине.

Сейчас вы видите пожилую даму? Крайне важно, дабы, перед тем как продолжить чтение, вы ее заметили.

В первый раз я столкнулся с этим упражнением много лет назад, будучи студентом Гарвардской школы бизнеса. Преподаватель с его помощью желал продемонстрировать, что двое людей, глядя на одно да и то же, смогут видеть различное и наряду с этим оба быть правы. Дело тут не в логике, а в психологии.

Преподаватель принес стопку карточек громадного размера, на половине из которых было изображение юный дамы, а на другой половине – пожилой дамы с картины B. Он раздал карточки с изображением юный дамы студентам, сидевшим в одной части аудитории, а карточки с изображением пожилой дамы – тем, кто сидел в другой ее части. Он внес предложение пристально рассмотреть карточки, сконцентрировавшись на изображении в течение десяти секунд, а после этого вернуть их. Затем он продемонстрировал на экране картину, помещенную на cледующей странице и совмещающую оба изображения, и попросил студентов обрисовать, что они видят. Практически все, кто сначала видел карточки с изображением юный дамы, на экране заметили как раз молодую даму. И большинство заметивших сначала карточку с изображением пожилой дамы, ее же сейчас заметили и на экране.

После этого преподаватель попросил одного студента растолковать другому, из противоположной части комнаты, что он видит. В ходе их беседы высветились неприятности коммуникации.

– Что означает старая женщина! Данной даме не больше двадцати – двадцати двух лет!

– Да ну, кинь! Ты что, шутишь? Ей лет семьдесят, а то и все восемьдесят!

– Да ты что, слепой? Это же юная дама. Хорошенькая. За таковой возможно и приударить. Она просто прелесть!

– Прелесть? Да это ветхая карга!

Спор не угасал, любой верил в своей правоте и обосновывал свою позицию. И все это происходило не обращая внимания на то, что студенты имели очень ответственное преимущество, каким мы редко владеем в реальности: они сначала опыта знали, что существует другая точка зрения. И при всем наряду с этим только весьма немногие постарались посмотреть на картину глазами другого человека. По окончании продолжительных препирательств один из студентов подошел к экрану и, указав пальцем на линию на рисунке, сказал:

– Это колье юный дамы!

На что другой возразил:

– Какое колье, это рот старая женщина!

Неспешно успокоившись, они стали обсуждать отдельные различия. Наконец сперва один студент, позже другой заметили, что на экране в один момент существуют два образа. Благодаря спокойному, терпеливому, детальному дискуссии все, кто был в комнате, смогли разглядеть картину с другой точки зрения. Но стоило отвернуться и позже опять посмотреть на изображение, как практически любой из нас срочно видел тот образ, на который настроился в течение первых десяти секунд знакомства с картиной.

Я довольно часто использую данный опыт в своей работе как с личными клиентами, так и с организациями, потому, что он разрешает сделать открытия, ответственные для нашей личной эффективности и эффективности нашего сотрудничества с другими людьми. В первую очередь он демонстрирует, как мощно заданность воздействует на наше восприятие, наши парадигмы. В случае если десятисекундное изучение картины способно оказать такое влияние на то, каким мы видим предмет, то что сказать о силе влияния нашего жизненного опыта! Все в нашей жизни, что способно оказывать на нас влияние, – семья, школа, церковь, сослуживцы, приятели, друзья и такие современные социальные парадигмы, как этика личности, – все это оказывает на нас не осознаваемое нами действие, содействуя формированию нашей собственной системы взоров, наших парадигм, наших карт. Помимо этого, данный опыт говорит о том, что наши парадигмы являются источником наших установок и поведения. Вне их мы не можем функционировать органично. Мы свою целостность, в случае если начнём говорить и делать то, что противоречит нашим представлениям. Если вы, будучи подготовлены к тому, дабы заметить молодую даму, как раз ее и заметили на комбинированной картине (так происходит в 90% случаев), то вам, без сомнений, будет тяжело думать о том, дабы оказать помощь ей перейти через дорогу. И ваше отношение к данной даме, и ваше поведение должны обязательно согласовываться с тем, как вы ее видите .

Это выявляет одно из не сильный мест этики личности. Попытка поменять установки и поведение окажется бесплодной, в случае если мы не изучим те основные парадигмы, из которых эти установки и поведение проистекают.

Помимо этого, наш пример с картинами показывает, как очень сильно наши парадигмы воздействуют на темперамент наших взаимоотношений с другими людьми. Столь же ясно и объективно, как, по нашему представлению, мы видим окружающий мир, мы начинаем сознавать, что другие видят его в противном случае, со своей, разумеется столь же ясной и объективной, точки зрения. То, на чем мы стоим, зависит от того, где мы сидим.

Любой из нас склонен считать, что видит явления такими, каковы они имеется в конечном итоге, т.е. что он объективен. Но дело обстоит совсем не так. Мы видим мир не таким, каков он имеется. а таким, каковы мы сами. – либо же таким, каким мы настроены его видеть. Открывая рот, дабы обрисовать, что мы видим, мы в следствии обрисовываем самих себя, наши представления, наши парадигмы. Стоит другим разойтись с нами во мнениях, как мы срочно приходим к выводу, что не правы как раз они. Но, как показывает наш опыт, любой видит одно да и то же по-своему, через призму собственного неповторимого опыта.

Это вовсе не свидетельствует, что фактов не существует по большому счету. В нашем примере два человека, восприятие которых изначально было запрограммировано различными изображениями, совместно разглядывают комбинированную картину. Сейчас они в один момент видят одни и те же факты – сочетание тёмных линий и белого пространства и оба признают их фактами. Но интерпретация этих фактов каждым из них зависит от изначального опыта каждого, и все эти факты покупают значение только в силу их интерпретации.

Чем глубже мы поймём, каковы наши основные парадигмы, карты либо представления, и до какой степени мы находимся под влиянием собственного жизненного опыта, тем с большей серьезностью относимся к своим парадигмам, изучаем их, сопоставляем их с действительностью, прислушиваемся к точке зрения других, становимся чувствительными к чужим взорам, вырабатывая так более полное представление о действительности, соответственно, и более объективную точку зрения.

Сдвиг парадигмы и его сила

Пожалуй, самым ответственным в нашем опыте есть момент трансформации, сдвига парадигмы, то, что возможно назвать ощущением Вот оно! – в то время, когда кто-то наконец видит в комбинированной картине новое изображение. Чем больше человек был связан изначальным восприятием, тем посильнее у него проявляется это чувство – как будто бы в зажигается какая-то лампочка.

Термин сдвиг парадигмы в первый раз был введен Томасом Куном в его известной книге Структура научных революций (The Structure of Scientific Revolutions). Кун говорит о том, что практически любой большой прорыв в области науки начинается с разрыва с традициями, ветхим мышлением, ветхими парадигмами.

Великому древнеегипетскому астроному Птолемею [1] земля представлялась центром Вселенной, но Коперник произвел сдвиг парадигмы и тем самым вызвал огромное сопротивление и подверг себя гонениям, провозгласив центром Вселенной Солнце. С этого момента неожиданно все начало истолковываться в противном случае, чем прежде.

Вам это понравится: